Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Meganom

Частушка от женского имени

Частушка от женского имени, отредактированная
-—
Я с милёнком не люблюсь:
Хреновируса боюсь
И лишаюсь грации
В самоизоляции!


Да, кстати: от женского имени писали и Бунин ("Я - простая девка на баштане" ), и Волошин ("К этим гулким морским берегам" ), и Брюсов ("Когда случалось в детстве горе" ), и Ст. Золотцев (не помню дословно), и почти все китайские поэты Танской эпохи.

Meganom

С новым, 2970, годом!

Сегодня Йеннайер — берберский Новый Год. Две тысячи девятьсот семидесятый.
Основных берберских этносов сейчас три: в самОм Алжире и в Марокко наиболее известны кабилы, за их пределами — туареги, а ещё есть шауийя. Кабилы говорят на языке амазиг (синонимы — амазир, тамазигт, тамазирт; согласный, который передаётся у нас через "г" либо "р", похож на французское "R", в тамазигте этот звук противопоставлен как обычному "р", так и обычному "г", вообще в этом языке очень богатый консонантизм). Тамазигт имеет в Алжире официальный статус, хотя и ниже, чем статус арабского и французского языков.
За истекшие примерно три тысячелетия у разных берберов обнаружились разные нюансы в исчислении времени, и накопилась разница в 5 дней. Поэтому, например, в Мзабе Йеннайер празднуют не 12, а 7 января. Но организованные праздничные мероприятия всё равно сегодня (и в Мзабе тоже). Праздник не является официальным, но в Тизи-Узу (городе, где работает единственная в АНДР кафедра языка тамазигт), да и по всей Кабилии, учреждения закрыты, потому что ВСЁ РАВНО на работу никто не придёт. Только школы работают: учителя рассказывают детям историю кабильского народа и разъясняют смысл праздника. Празднуюшие обычно одеваются в этот день во всё белое. Семья собирается за столом, на котором преобладают блюда белого цвета (вот это для нас совершенно неожиданно — придавать значение цвету еды!), обязательно много еды, содержащей большое количество сахара.
В этот день в 950 году до нашей эры амазигский вождь, чьё имя записывается консонантическим письмом как Ш-ш-н-к, а наиболее вероятными огласовками считаются "Шашнак" или "Шешонк", победил египетского фараона Псусеннеса II и стал первым фараоном XXII - амазигской - династии. Он основал в дельте Нила новую столицу — Танис (ныне Сан-эль-Хаджар). И я только мимоходом замечу, что мои источники обходят стороной вопрос о том, верно ли были состыкованы античное и христианское летосчисления, отсчитали ли 950 лет от непрерывных двух тысяч девятисот семидесяти, или 2970 получили суммированием девятисот пятидесяти и двух тысяч двадцати. Но если верить их сообщениям о том, что традиция празднования Йеннайера передавалась из поколения в поколение и не прерывалась, то верно скорее первое. Кто знает, добро пожаловать в комменты!

Collapse )
Meganom

Умерла Таисия Иосифовна

4 ноября 2019 года в 16 часов на 93 году жизни скончалась один из моих самых дорогих и давних друзей - Таисия Иосифовна Ефремова. Вдова великого писателя Ивана Антоновича Ефремова. Вечная память!

Meganom

Мой комментарий к «Тантрическая литература» от devibhakta

Помню, Зализняк объяснял нам, что в слове tantra корень tan- "тянуть" (слав. *ten-, откуда ten-g-nonti) и что это нити, поперёк которых, когда ткут, натягивают перпендикулярные им нити, челнок снуёт по ОБ-СНОВе (ОСНОВЕ), которую надо всю ОБ-СНОВАТЬ. Таким образом, tan-tra - это то чем основывают (-tra- - это суффикс имени деятеля и суффикс имени орудия действия).

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

Meganom

МОЙ ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ СПИСОК

Вдруг кому-то интересны мои литературные вкусы? Что ж, я мог БЫ заняться перечислением любимых авторов и любимых произведений - но это настолько предсказуемо, что... (достройте фразу сами). Пожалуй, занятнее будет отрицательный список. Итак: признанные мастера слова, чьих творений я не люблю (или люблю крайне выборочно, по 4-5 небольших произведений). Поехали!
Василий Львович Пушкин. Салтыков-Щедрин. Достоевский. Максим Горький. Маяковский. Сергей Городецкий. Бунин (кроме нескольких исключений). Велимир Хлебников. Ходасевич. Марина Цветаева (впрочем, несколько - и не более чем несколько - её стихотворений я почти обожаю, так что она, по большому счёту, составляет у меня монотипический таксон - отдельный список из самОй себя).
Продолжаем перечисление. Елизавета Дмитриева / Черубина де Габриак. Пастернак. Мандельштам. Бабель. Шолохов. Шукшин. Николай Рубцов. (Может быть, поздние Стругацкие? - нет, пожалуй, слишком много оговорок). Альбер Камю. Что до зарубежной литературы, то я её так мало знаю, что Альбер Камю, видать, так и останется здесь в гордом одиночестве. (А вот нет! Добавлю Апулея.)

Может быть, добавлю ещё, кого забыл.
Вопросам и комментариям буду только рад.
Meganom

Паустовский и Крым

19 (31) мая 1892 года родился писатель Константин Паустовский. Он много раз бывал в Ялте - работал там в Доме творчества имени Чехова. Для Константина Георгиевича Паустовского Крым был родной землей. 14 летним мальчиком он впервые посетил полуостров. Паустовский был заворожен красотой Севастополя, Ялты, Алушты. Пройдет время, и у литератора Паустовского мы увидим описание Алушты в рассказе "Лихорадка". Снова довелось побывать писателю в Крыму в 1916 году. Посещает Бахчисарайский дворец, осматривает Чатыр - Даг, Чуфут-Кале, начинает работать над романом "Романтики". В 1933- 1934 годах он живет в Севастополе, собирает материал для книги о Крыме, его истории, природе, быте. В 1936 году работа над повестью "Черное море" была закончена. В 1935 - 1936 годах Паустовский - частый гость ялтинского Дома творчества писателей. Общается с писателями Б. Лавреневым, А. Малышкиным, А. Гайдаром. Впечатления от встреч с литераторами легли в основу рассказов "Потерянный день", "Заметки об Александре Малышкине, Аркадии Гайдаре". Нашла отражение в творчестве писателя и тема Великой Отечественной войны. Рассказы "Бриз", "Снег", "Робкое сердце", посвящены суровым испытаниям, выпавшим на долю крымской земли и её защитников. После войны Константин Георгиевич пишет автобиографическую "Повесть о жизни". В 1956 году он приезжает в Крым в Севастополь, встречается с моряками и жителями города. Свой последний рассказ "Дорога Генриха Гейне" для журнала "Вокруг света" Константин Георгиевич написал в Ялте.
Meganom

Дневниковое. Итоги 2014 года

В ушедшем году удалось сделать несколько маленьких, но хороших дел. Кое о чём уже писал. Третьего января состоялась экскурсия по самой старинной и экзотической части алжирской столицы – Касбе, а четвёртого и пятого мы почти всем нашим коллективом совершили непродолжительное, но интересное путешествие по северо-востоку страны. Побывали в Сетифе, где видели отлично сохранившуюся древнеримскую цветную мозаику «Возвращение Диониса», старый французский фонтан с восхитительной обнажённой женской фигурой и оригинальную современную скульптуру «Золотой цветок». Под Джемилёй нас долго водили по руинам древнеримского города Квикула и показали фрески и мозаики, в целях обеспечения сохранности перенесённые в музей. На второй день путешествия была экскурсия по Константине. Это третий по численности населения город страны. Исторический центр находится на плоской вершине большой и высокой обрывистой скалы, окружённой пропастями, а в более новые районы переброшены мосты. Константину часто называют «городом мостов». Видели, среди прочего, дворец бея. Я переводил все экскурсии.
В марте в городе Алжире прошли гастроли петербургской пианистки и органистки Алины Константиновны Никитиной. Их организовала супруга Посла Ирина Гаврииловна при моём участии. Алина Константиновна стажируется в Веймаре. Это одна из самых красивых женщин, когда-либо встреченных мною в моей жизни. 7 марта Алина Константиновна и её консерваторская подруга Вера Вячеславовна Аит-Тахар – первая скрипка Национального симфонического оркестра Алжира – дали фортепьянно-скрипичный концерт в большом зале Алжирского радио, а 8 марта – органно-скрипичный в необычайно красивом соборе Нотр-Дам д’Африк. На органе этого собора много раз играл Камиль Сен-Санс. В исполнении наших соотечественниц прозвучало много классических произведений, в том числе «Аве, Мария!» Шуберта (вместо голоса пела скрипка). Когда звучала «Чакона» Витали, мне хотелось, чтобы это никогда не кончалось.
4 апреля росгражданки, постоянно проживающие в АНДР и посвящающие досуг поэзии, музыке и живописи, провели очередное мероприятие «Литературно-музыкальный салон “В гостях у россиянки”». На этот раз была заявлена тема «Сады моей души всегда узорны». Встретился с соотечественницами не как дипломат, а как писатель. В соответствии с заявленной тематикой прочёл стихотворение Н.С.Гумилёва «Эзбекие» и отрывок из романа Б.Куркина «Ужин на пепелище» (http://sozecatel-51.livejournal.com/666303.html) – о российском военном переводчике, поклоннике Н.С.Гумилёва, пытавшемся найти в Каире воспетый им сад Эзбекие. Поделился воспоминаниями о своей общей знакомой с Н.С.Гумилёвым – последнем из поэтов Серебряного века – Ирине Владимировне Одоевцевой, которую навещал на берегах Невы на закате её дней. Прочёл стихотворение И.В.Одоевцевой «В Летнем Саду». По просьбе поэтессы Галины Дмитриевны Абделазиз прочёл также несколько своих стихотворений, в том числе написанных совсем недавно в Алжире.
15 сентября, в рамках VI Алжирского международного фестиваля симфонической музыки, в театре города Орана, маленьком, но блистательном, постройки 1907 года – но скорее в стиле ампир, чем так называемый «модерн» – состоялся концерт Большого симфонического оркестра «Петербургконцерта». По окончании публика устроила нашим музыкантам стоячую овацию. Как атташе по культуре я приложил руку к организации и этой гастроли, и следующей. 15 ноября в столице был торжественно открыт VI Алжирский международный фестиваль современных танцев – он длился 8 дней. В ходе большого концерта, состоявшегося по завершении торжественной церемонии, балетная труппа Театра оперы и балета Санкт-Петербургской государственной консерватории им. Н.А.Римского-Корсакова в рамках внеконкурсного участия в Фестивале представила одноактный балет «Шопениана» и третье действие балета Минкуса «Пахита». Присутствовали Министр культуры АНДР г-жа Надия Лабиди, Председатель Национального народного собрания (нижней палаты Парламента) Мухамед Ларби Ульд-Халифа и более двадцати аккредитованных в Алжире послов. И не мудрено: нашего балета здесь не видали больше двух десятков лет.
23 декабря в Посольство были доставлены четыре увесистые коробки с книгами – 63 названия, 263 единицы хранения – для передачи местным университетам, в которых преподаётся русский язык. Организация выделения средств, подбора литературы и её доставки – моих рук дело. Были, конечно, в Москве сообщники и пособники, но основной вины с меня не снимет ни один адвокат. Хотелось бы организовать передачу этих книг в торжественной обстановке.
Ещё удались переводы нескольких официальных текстов, в том числе очень трудных в лексикологическом отношении.
Летом удалось побывать в Крыму, куда теперь запросто на поезде не съездишь, пришлось лететь самолётом, а это утомительно, дороговато и не слишком интересно. Постоял в палатках с Геной, его девушкой и их товарищем. А вообще-то жил, как обычно, под сенью Карадага. Больше всего на свете мне хотелось полной отключки от каких бы то ни было расписаний и распорядков дня. Например, от того, чтоб надо было во столько-то быть там-то. Поэтому не ездил на экскурсии. Сходил в два музея. Первый – Музей природы Карадага. Там всё благополучно. В отличном состоянии и аквариум, и таксидермическая коллекция, и минералогическая. Кстати, я видел там диковинную озёрную черепаху Triopsis sinensis, у которой развились вторичные жабры и которая может не высовывать нос из воды по 10-15 часов. Даже не знал, что такое бывает! Был два раза и в Музее М.А.Волошина. Этот музей для меня как храм, я прихожу туда каждый год. Там также всё хорошо. По-прежнему систематически обновляется экспозиция акварелей: в запасниках их полторы тысячи. Меня особенно впечатлила акварель "Фарфоровое облако", прежде мне не известная. Идут полным ходом каталогизация и оцифровка библиотеки Максимилиана Александровича. Немного жаль, что мне вряд ли удастся поучаствовать в этой работе, а ведь мог бы и пригодиться: французских книг в Доме Поэта много.
Чего не случилось: Гена всё никак не произведёт меня в дедушки – а пора бы.
Ах да, вот ещё: в ушедшем году я стал первым секретарём Посольства. Но сейчас живу только ожиданием окончательного возвращения. Осталось 113 дней. Все мои мысли уже в Москве.
Meganom

К 140-летию Валерия Яковлевича Брюсова

Кажется, у меня была только одна общая с ним знакомая – скульптор Нина Ильинична Нисс-Гольдман (1892 – 1990), ваявшая его с натуры (я много раз видел у неё этот портрет – а познакомились мы благодаря литературоведу Т.И.Левичевой и её коктебельским друзьям – скульпторам Арендт и Григорьеву в 1982). Нина Ильинична однажды заметила с добродушной усмешкой: «Вы думаете, он действительно был атеистом? По-моему, только прикидывался!» (Тут можно вспомнить и об очень расширительном понимании атеизма Гумилёвым Младшим, говорившим об «атеизмах» во множественном числе, считавшим, что атеизмов в истории человечества было не меньше, чем религий, и оперировавшим понятием «мистического атеизма» – но это в скобках.) А о Валерии Яковлевиче повторю сказанное 9 октября прошлого года:
Восприятие его творчества моими сверстниками - это случай, совершенно особый в канонологическом отношении. Как правило, его воспринимают не через тексты, написанные им самим, а через филиппики Марины Цветаевой. Ещё - выдёргивают две строчки (всегда одни и те же): эва, мол, поглядите, люди добрые, эка бяка-закаляка был этот Брюсов. А ещё "полагается" знать навешанный на него ярлык: "холодный поэт". Почти никогда не вспоминают, как он спас от смерти гениального дурака Сергея Есенина.  Не принято у нас вспоминать, за что его судили (не в переносном, а в прямом смысле) и требовали смертной казни.
Ну всё, вот пара стихотворений.
В будущем

Я лежал в аромате азалий,
Я дремал в музыкальной тиши,
И скользнуло дыханье печали,
Дуновенье прекрасной души.


5 Где-то там, на какой-то планете,
Без надежды томилася ты,
И ко мне через много столетий
Долетели больные мечты.

Уловил я созвучные звуки,

10 Мне родные томленья постиг,
И меж гранями вечной разлуки
Мы душою слилися на миг.


                                                                9 августа 1895




                              ТАЙНА ДЕДА

   – Юноша! грустную правду тебе расскажу я:
   Высится вечно в тумане Олимп многохолмный.
   Мне старики говорили, что там, на вершине,
   Есть золотые чертоги, обитель бессмертных.

   Верили мы и молились гремящему Зевсу,
   Гере, хранящей обеты, Афине премудрой,
   В поясе дивном таящей соблазн – Афродите...
   Но, год назад, пастухи, что к утесам привыкли,

   Посохи взяв и с водой засушенные тыквы,
   Смело на высь поднялись, на вершину Олимпа,
   И не нашли там чертогов – лишь камни нагие:
   Не было места, чтоб жить олимпийцам блаженным!

   Юноша! горькую тайну тебе открываю:
   Ведай, что нет на Олимпе богов – и не будет!
    – Если меня испугать этой правдой ты думал,
   Дед, то напрасно! Богов не нашли на Олимпе
   Люди? Так что же! Чтоб видеть бессмертных, потребны

   Зоркие очи и слух, не по-здешнему, чуткий!
   Зевса, Афину и Феба узреть пастухам ли!
   Я ж, на Олимпе не быв, в молодом перелеске
   Слышал напевы вчера неумолчного Пана,

   Видел недавно в ручье беспечальную Нимфу,
   Под вечер с тихой Дриадой беседовал мирно,
   И, вот сейчас, как с тобой говорю я, – я знаю,
   Сзади с улыбкой стоит благосклонная Муза!
                                                                                     1916

                         КАМЕНЩИК
– Каменщик, каменщик в фартуке белом,
   Что ты там строишь? кому?
    – Эй, не мешай нам, мы заняты делом,
   Строим мы, строим тюрьму.

    – Каменщик, каменщик с верной лопатой,
   Кто же в ней будет рыдать?
    – Верно, не ты и не твой брат, богатый.
   Незачем вам воровать.

    – Каменщик, каменщик, долгие ночи
   Кто ж проведет в ней без сна?
    – Может быть, сын мой, такой же рабочий.
   Тем наша доля полна.

    – Каменщик, каменщик, вспомнит, пожалуй,
   Тех он, кто нес кирпичи!
    – Эй, берегись! под лесами не балуй...
   Знаем всё сами, молчи!
                                                                                           1901
Meganom

А вот и не годовщина!

Ещё один звоночек, возвещающей о моей деградации: я чуть было не перепутал день рожденья Валеря Яковлевича Брюсова - одного из своих любимых поэтов, бывшего много лет самым любимым. В Алжире ещё девятое декабря - хотел выложить что-нибудь любимое, маленькое и относительно мало известное вне круга поклонников В.Я.Брюсова, например "Я лежал в аромате азалий". На всякий случай прогуглил. Нет, это умер он девятого. Октября. А в день, когда родился, на григорианском календаре, которым мы пользуемся сегодня, было тринадцатое декабря. Всё-таки выкладываю, просто так.

* * *


Белая роза дышала на тонком стебле.
Девушка вензель чертила на зимнем стекле.
Голуби реяли смутно сквозь призрачный снег.
Грезы томили все утро предчувствием нег.
Девушка долго и долго ждала у окна.
Где-то за морем тогда расцветала весна.
Вечер настал, и земное утешилось сном.
Девушка плакала ночью в тиши,- но о ком?
Белая роза увяла без слез в эту ночь.
Голуби утром мелькнули - и кинулись прочь.

1896
Meganom

День памяти Валерия Яковлевича Брюсова. (В Алжире ещё 9 октября)

Один из моих любимейших поэтов. Много лет был даже самым-самым любимейшим.
Восприятие его творчества моими сверсниками - это случай, совершенно особый в канонологическом отношении. Как правило, его воспринимают не через тексты, написанные им самим, а через филиппики Марины Цветаевой. Ещё - выдёргивают две строчки (всегда одни и те же): эва, мол, поглядите, люди добрые, эка бяка-закаляка был этот Брюсов. А ещё "полагается" знать навешанный на него ярлык: "холодный поэт". Почти никогда не вспоминают, как он спас от смерти дурака Сергея Есенина.  Ну не принято у нас вспоминать, за что его судили (не в переносном, а в прямом смысле) и требовали смертной казни.
Ладно, хватит. Вот лучше стихи "холодного" поэта.

ПОСЛЕ ГРЁЗ

Я весь день, всё вчера, проблуждал по стране моих снов;
Как больной мотылёк, я висел на стеблях у цветов;
Как звезда в вышине, я сиял, я лежал на волне;
Этот мир моих снов с ветерком целовал в полусне.

Нынче я целый день всё дрожу, как больной мотылёк;
Целый день от людей, как звезда в вышине, я далёк,
И во всём, что кругом, и в лучах, и во тьме, и в огне,
Только сон, только сны, без конца, открываются мне...