Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Meganom

С новым, 2970, годом!

Сегодня Йеннайер — берберский Новый Год. Две тысячи девятьсот семидесятый.
Основных берберских этносов сейчас три: в самОм Алжире и в Марокко наиболее известны кабилы, за их пределами — туареги, а ещё есть шауийя. Кабилы говорят на языке амазиг (синонимы — амазир, тамазигт, тамазирт; согласный, который передаётся у нас через "г" либо "р", похож на французское "R", в тамазигте этот звук противопоставлен как обычному "р", так и обычному "г", вообще в этом языке очень богатый консонантизм). Тамазигт имеет в Алжире официальный статус, хотя и ниже, чем статус арабского и французского языков.
За истекшие примерно три тысячелетия у разных берберов обнаружились разные нюансы в исчислении времени, и накопилась разница в 5 дней. Поэтому, например, в Мзабе Йеннайер празднуют не 12, а 7 января. Но организованные праздничные мероприятия всё равно сегодня (и в Мзабе тоже). Праздник не является официальным, но в Тизи-Узу (городе, где работает единственная в АНДР кафедра языка тамазигт), да и по всей Кабилии, учреждения закрыты, потому что ВСЁ РАВНО на работу никто не придёт. Только школы работают: учителя рассказывают детям историю кабильского народа и разъясняют смысл праздника. Празднуюшие обычно одеваются в этот день во всё белое. Семья собирается за столом, на котором преобладают блюда белого цвета (вот это для нас совершенно неожиданно — придавать значение цвету еды!), обязательно много еды, содержащей большое количество сахара.
В этот день в 950 году до нашей эры амазигский вождь, чьё имя записывается консонантическим письмом как Ш-ш-н-к, а наиболее вероятными огласовками считаются "Шашнак" или "Шешонк", победил египетского фараона Псусеннеса II и стал первым фараоном XXII - амазигской - династии. Он основал в дельте Нила новую столицу — Танис (ныне Сан-эль-Хаджар). И я только мимоходом замечу, что мои источники обходят стороной вопрос о том, верно ли были состыкованы античное и христианское летосчисления, отсчитали ли 950 лет от непрерывных двух тысяч девятисот семидесяти, или 2970 получили суммированием девятисот пятидесяти и двух тысяч двадцати. Но если верить их сообщениям о том, что традиция празднования Йеннайера передавалась из поколения в поколение и не прерывалась, то верно скорее первое. Кто знает, добро пожаловать в комменты!

Collapse )
Meganom

(no subject)

Для многих (не для меня) сегодня день памяти такого Высоцкого. В.С. который. При его жизни Власть (та Власть, которая всегда ОДНА и ни на какие "ветви" не делится) раскручивала его так, что не очень пристальному взгляду должно было представляться, будто его не раскручивают, а, наоборот, задвигают. Высший пилотаж рекламы.
Ещё был такой мужик по имени Василий и по фамилии Шукшин. Сегодняшний день, оказывается, и с ним как-то связан - то ли годовщина рождения, то ли день памяти. "Хитрый ты мужик" - с презрением бросала моя прекрасная мама, когда лицо сие в очередной раз осеняло собою телеэкран. Сверххитрый. И в нашей семье вызывавший в первую очередь - брезгливость. Вспоминаются слова Гумилёва Старшего: "Повторяю: всё это очень серьёзно. Мы присутствуем при новом вторжении варваров, сильных своею талантливостью и ужасных своею небрезгливостью".

Meganom

Повесть "Дальняя связь". 1917

Прошло двадцать лет с того дня - 1 января 1997 года, - когда я поставил последнюю точку в повести "Дальняя связь" http://noogen.su/lit-noogen/DS.pdf, добавив один пейзажный абзац в пятую главу. Повесть живёт, её читают. В последние дни наблюдал резкий рост числа заходов на основное обсуждение - http://noogen.borda.ru/?0-1 . Интересное дело: при полном молчании СМИ счёт скачиваний уже идёт на тысячи. (Получается, что чем больше её читают, тем меньше высказываются на форумах? Странно.) И всё-же - обсуждают, и даже размещают в блогах.
Кому-то импонирует стиль, кому-то - сюжет, завязанный на скрытые возможности человеческого мозга, кому-то - главная политическая мысль: большевизм - это не ересь внутри коммунистической идеологии, а самая изощрённая разновидность антикоммунизма ("симулякр", если угодно).
В пору написания повести мне казалось, что она найдёт читателей среди историков и филологов. Но обнаружилось нечто неожиданное. Она нравится людям, окончившим МГУ - как это ни странно, независимо от специальности, независимо от факультета. А равнодушными, как правило, остаются выпускники других вузов - тоже независимо от специальности. Занятно.
Meganom

День памяти Валерия Яковлевича Брюсова. (В Алжире ещё 9 октября)

Один из моих любимейших поэтов. Много лет был даже самым-самым любимейшим.
Восприятие его творчества моими сверсниками - это случай, совершенно особый в канонологическом отношении. Как правило, его воспринимают не через тексты, написанные им самим, а через филиппики Марины Цветаевой. Ещё - выдёргивают две строчки (всегда одни и те же): эва, мол, поглядите, люди добрые, эка бяка-закаляка был этот Брюсов. А ещё "полагается" знать навешанный на него ярлык: "холодный поэт". Почти никогда не вспоминают, как он спас от смерти дурака Сергея Есенина.  Ну не принято у нас вспоминать, за что его судили (не в переносном, а в прямом смысле) и требовали смертной казни.
Ладно, хватит. Вот лучше стихи "холодного" поэта.

ПОСЛЕ ГРЁЗ

Я весь день, всё вчера, проблуждал по стране моих снов;
Как больной мотылёк, я висел на стеблях у цветов;
Как звезда в вышине, я сиял, я лежал на волне;
Этот мир моих снов с ветерком целовал в полусне.

Нынче я целый день всё дрожу, как больной мотылёк;
Целый день от людей, как звезда в вышине, я далёк,
И во всём, что кругом, и в лучах, и во тьме, и в огне,
Только сон, только сны, без конца, открываются мне...

Meganom

ПОГИБ ВОЛОДЯ ПУШКОВ

Сегодня днём узнал на мейл-ру.

http://news.mail.ru/politics/9078279/?frommail=1

http://www.ria.ru/incidents/20120526/658158936.html

Я не был к этому готов – и этим всё сказано.
Назвать Володю моим другом было бы хвастливой и претенциозной неправдой. И всё же  

У ИСАА и филфака – общие военные студенческие сборы. По крайней мере, так было в восемьдесят первом. Мы оказались с Володей в одном взводе. Жили через две палатки (ходом конём). Я был рад, что познакомился с ним.

После сборов мы не то чтобы дружили, но каждый раз, когда встречались – у общих ли друзей в первые годы, или много позже – на приёмах, на работе в МИДе и на ВКИЯ – в столовой, в соединительной галерее, даже просто в лифте – неизменно узнавали друг друга, и каждый раз было то, что по-английски называется a small talk: память о том, что в юности нам случилось шагать в ногу в одном строю (не в переносном, а в самом обыкновенном, прямом смысле) никогда не покидала ни его, ни меня. Шагать в одном строю, стоять на поверке, держать равнение (господи, какая, вроде бы, всё это ерунда, если подходить логически – но почему же эти пустяки становятся так дороги, отдаляясь в прошлое!?), вместе обкатываться танками, вместе совершать марш-бросок (господи, какое это было счастье! – поди пойми почему), есть за одним столом etc. ... Всё это словно оживало в душе при каждой мимолётной встрече. Так ли мало было этих мимолётных встреч за 31 год?

В восемьдесят третьем, когда японская группа трудоустроилась, наш общий друг (у нас был только один общий друг при множестве общих знакомых) сказал мне примерно так: «Вряд ли Володя сделает чиновничью карьеру. Он для этого слишком честный и чистый юноша». Не ручаюсь за дословность, но ручаюсь за смысл. В первом – к счастью – наш общий друг ошибся. Во втором, по-моему, нет. Мы с Володей, наверное, стали бы друзьями, если бы пропасть, разделявшая наше положение в обществе уже в 1981 году, не углублялась год от года вплоть до две тысячи четвёртого. Ведь дружба, как и любовь – увы! – предпочитает равных.

Володя будет жить во мне таким, каким был, когда мы шагали в одном строю. Не в переносном, а в самом простом, прямом и обыкновенном смысле.

Господи, как жаль, что его больше нет!