Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Meganom

К 140-летию Валерия Яковлевича Брюсова

Кажется, у меня была только одна общая с ним знакомая – скульптор Нина Ильинична Нисс-Гольдман (1892 – 1990), ваявшая его с натуры (я много раз видел у неё этот портрет – а познакомились мы благодаря литературоведу Т.И.Левичевой и её коктебельским друзьям – скульпторам Арендт и Григорьеву в 1982). Нина Ильинична однажды заметила с добродушной усмешкой: «Вы думаете, он действительно был атеистом? По-моему, только прикидывался!» (Тут можно вспомнить и об очень расширительном понимании атеизма Гумилёвым Младшим, говорившим об «атеизмах» во множественном числе, считавшим, что атеизмов в истории человечества было не меньше, чем религий, и оперировавшим понятием «мистического атеизма» – но это в скобках.) А о Валерии Яковлевиче повторю сказанное 9 октября прошлого года:
Восприятие его творчества моими сверстниками - это случай, совершенно особый в канонологическом отношении. Как правило, его воспринимают не через тексты, написанные им самим, а через филиппики Марины Цветаевой. Ещё - выдёргивают две строчки (всегда одни и те же): эва, мол, поглядите, люди добрые, эка бяка-закаляка был этот Брюсов. А ещё "полагается" знать навешанный на него ярлык: "холодный поэт". Почти никогда не вспоминают, как он спас от смерти гениального дурака Сергея Есенина.  Не принято у нас вспоминать, за что его судили (не в переносном, а в прямом смысле) и требовали смертной казни.
Ну всё, вот пара стихотворений.
В будущем

Я лежал в аромате азалий,
Я дремал в музыкальной тиши,
И скользнуло дыханье печали,
Дуновенье прекрасной души.


5 Где-то там, на какой-то планете,
Без надежды томилася ты,
И ко мне через много столетий
Долетели больные мечты.

Уловил я созвучные звуки,

10 Мне родные томленья постиг,
И меж гранями вечной разлуки
Мы душою слилися на миг.


                                                                9 августа 1895




                              ТАЙНА ДЕДА

   – Юноша! грустную правду тебе расскажу я:
   Высится вечно в тумане Олимп многохолмный.
   Мне старики говорили, что там, на вершине,
   Есть золотые чертоги, обитель бессмертных.

   Верили мы и молились гремящему Зевсу,
   Гере, хранящей обеты, Афине премудрой,
   В поясе дивном таящей соблазн – Афродите...
   Но, год назад, пастухи, что к утесам привыкли,

   Посохи взяв и с водой засушенные тыквы,
   Смело на высь поднялись, на вершину Олимпа,
   И не нашли там чертогов – лишь камни нагие:
   Не было места, чтоб жить олимпийцам блаженным!

   Юноша! горькую тайну тебе открываю:
   Ведай, что нет на Олимпе богов – и не будет!
    – Если меня испугать этой правдой ты думал,
   Дед, то напрасно! Богов не нашли на Олимпе
   Люди? Так что же! Чтоб видеть бессмертных, потребны

   Зоркие очи и слух, не по-здешнему, чуткий!
   Зевса, Афину и Феба узреть пастухам ли!
   Я ж, на Олимпе не быв, в молодом перелеске
   Слышал напевы вчера неумолчного Пана,

   Видел недавно в ручье беспечальную Нимфу,
   Под вечер с тихой Дриадой беседовал мирно,
   И, вот сейчас, как с тобой говорю я, – я знаю,
   Сзади с улыбкой стоит благосклонная Муза!
                                                                                     1916

                         КАМЕНЩИК
– Каменщик, каменщик в фартуке белом,
   Что ты там строишь? кому?
    – Эй, не мешай нам, мы заняты делом,
   Строим мы, строим тюрьму.

    – Каменщик, каменщик с верной лопатой,
   Кто же в ней будет рыдать?
    – Верно, не ты и не твой брат, богатый.
   Незачем вам воровать.

    – Каменщик, каменщик, долгие ночи
   Кто ж проведет в ней без сна?
    – Может быть, сын мой, такой же рабочий.
   Тем наша доля полна.

    – Каменщик, каменщик, вспомнит, пожалуй,
   Тех он, кто нес кирпичи!
    – Эй, берегись! под лесами не балуй...
   Знаем всё сами, молчи!
                                                                                           1901